ПРИСТАНИЩЕ СУПЕРНАТУРАЛОВ > ЭНЦИКЛОПЕДИЯ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОГО

Глазами очевидца (обзоры серий)

<< < (2/2)

Alabama:
Я понимаю, что сильно припозднилась с обзором. Но, так уж вышло(((
Надеюсь, что для кого-то он будет все еще актуальным.

Эпизод 3.08 Очень сверхъестественное Рождество



Итак, Рождество. Год назад, Сиэттл, штат Вашингтон. Некий  дедуля приходит в гости к своему внуку, который требует от него подарков. На что дедуля отвечает, что подарки  дарит обычно Санта-Клаус.  Внучек, не смотря на возраст (лет 5-6) свято верит в Санту, а поэтому терпеливо ждет его прихода.
Под покровом ночи дедуля пробирается в дом, наряжается Сантой и выкладывает под елку подарки для любимого внука, который шпионит за ним, сидя на лестнице, ведущей на второй этаж. Вдруг на крыше дома слышится странный звук. Глупый мальчик думает, что это северные олени в нетерпении ждут Санту, чтобы поскорее отвезти его к другим послушным детям. Но, как мы понимаем, никаких оленей на крыше быть не может.
Дедуля тоже это понимает и интересуется странным звуком на крыше. А потом он замечает, как из дымохода камина сыплется зола. Он, соблюдая все правила и следуя советам из пособия «Как НЕ выжить в фильме ужасов», осторожно подходит к камину, засовывает туда голову и пытается разглядеть того, кто прячется  в дымоходе. Кто-то хватает его и стремительно утаскивает наверх, в трубу. Слышится душераздирающий  предсмертный вопль дедули, а потом мы видим его окровавленный ботинок, упавший сверху из дымохода.

Мы возвращаемся в настоящее время. За три дня до Рождеаства. Ипсиланти, штат Мичиган. Братья Винчестер опять изображают агентов  ФБР. Они допрашивают женщину по фамилии Уолш в ее доме. У женщины необъяснимым образом пропал муж: ночью он наряжал елку внизу в гостиной, потом она слышала странный звук на крыше и следом за этим крик мужа. С тех пор она его не вдела. Двери и окна были закрыты, ничего не пропало, никаких признаков борьбы. Похитители не звонят, не требуют выкупа. Мужчина просто исчез.
Пока Дин допрашивал миссис Уолш, Сэм осмотрел дом и нашел в каминной трубе… зуб. Обычный человеческий зуб, вырванный с корнем.

- Человеку ни за что не пролезть в трубу, - недоуменно пожимает плечами Дин, шагая к Импале. - Она слишком узкая.
- Если он не лез по частям, - резонно замечает Сэм, следуя за братом.
- Хорошо. Если папа вылетел в трубу,  надо найти, кто его через неё пропихнул.
 
Итак, парни принимаются  за работу: Дин идет на разведку в город, а Сэм зарывается в интернете. Совместными усилиями они нарыли кое-какую информацию. Дин выяснил, что Уолш был не единственным пропавшим:  недавно похожим образом пропал еще один  человек. В свою очередь Сэм высказывает предположение о том, кто же этот загадочный похититель.
- Это звучит немного безумно, - усмехается Сэм, поглядывая на брата, собираясь выложить свою версию.
- Да чем таким безумным ты можешь меня удивить?
- Злобный Санта.
- Да, это безумно.
Но если разобраться, то не так уж и безумно. В каждой культуре есть своя версия анти-Клауса. Это и Белсникель, Крампус, Чёрный Питер. Говорят, что это «темный» брат Санты. Когда-то давно он пропал и с тех пор появляется только под Рождество и наказывает грешников. По внешнему виду он похож на доброго Санту, но он хромает и пахнет карамелью.
(Как вы думаете, Крипке-гад с умыслом упомянул о «темном» брате» или это вышло случайно?)
Дину не очень нравится версия с анти-Клаусом, он считает, что нет никакого брата Санты, да и самого Санты тоже не существует.
А еще Дин выяснил, что все жертвы накануне посещали одно и то же место, так называемую «Ферму Санта-Клауса», место, где продают елки. С нее-то и решили начать свои поиски братья.

На «ферме» царит «дух Рождества» - веселенькая рождественская музыка, люди, наряженные в костюмы зверей, украшенные гирляндами елки, фигурки северных оленей и тому подобное. Неожиданно Дин заводит разговор о том, что неплохо было бы отпраздновать Рождество.
- Спасибо, не надо, - усмехается Сэм.
- Нет, у нас будет ёлка, налопаемся бургеров,  как в детстве, - с энтузиазмом в голосе предлагает Дин.
Но Сэм вяло усмехается в ответ:
- Дин, для меня это не очень-то приятные воспоминания.
- О чём это ты говоришь?  У нас были великолепные праздники.
- О чьём детстве ты говоришь?
- Да ладно, Сэм, -  Дин все еще пытается расшевелить брата.
- Нет, просто ... – Сэм вдруг перестает усмехаться, останавливается  и очень серьезно смотрит на Дина. - Нет.
Дин в легком недоумении смотрит на брата, затем идет дальше.
- Хорошо, Гринч, - хмыкает он на ходу.
Сэм тоскливо смотрит ему в спину, затем переводит взгляд на стоящую неподалеку фигурку мультяшного  северного оленя. Нам показывают морду этого оленя и его большие круглые глаза, сведенные к переносице – такое впечатление, что олень хорошо принял на грудь.

А дальше идет долгожданный флэшбэк. Мы переносимся в 1991 год, Брокен Боу, штат Небраска. Сочельник. Задрипаный  номер в мотеле. По телевизору показывают рождественский мультик. На диване перед телевизором сидит восьмилетний Сэм. Он старательно заворачивает что-то, какой-то  совсем небольшой предмет,   в газету.  Двенадцатилетний Дин, стоя у окна, оборачивается на брата.
- Что это?
- Подарок для папы.
- Да ладно, - привычно усмехается  Дин. – Где ты взял деньги? Украл?
- Нет, -  маленький Сэм серьезно смотрит на брата. - Дядя Бобби дал мне это, чтобы я подарил ему.  Сказал, что это что-то особенное.
- Что это?
-  Пони, - неумело врет Сэмми.
- Очень смешно, - вновь усмехается Дин и это получается у него совсем по-взрослому.
Он садится рядом с братом на диван, начинает листать какой-то журнал.
- Папа собирается побыть с нами, правда? – спрашивает его Сэмми. 
- Он будет здесь, - серьезно произносит Дин, глядя на брата.
- Это Рождество, -  грустно констатирует Сэм.
- Он знает.   И он будет здесь, обещаю.
Дальше между ними происходит разговор, смысл которого заключается в том, что Сэм пытается выяснить, чем занимается их отец и почему они постоянно переезжают с места на место и что случилось с их мамой. Дин сердится на брата, потому что он не может дать ему всех ответов – правда слишком тяжела  для восьмилетнего ребенка, а  Дин всеми силами оберегает Сэма от потрясений.
Под конец разговора Дин совсем выходит из себя  и уходит, хлопнув дверью и оставив Сэма одного.


Мы переносимся в наше время. Сэм в задумчивости стоит возле обдолбанного оленя, погрузившись в воспоминания детства. Дин выводит его из задумчивости, напомнив, что они здесь по делу.
Кстати, здесь их в очередной раз принимают за парочку геев. Наверное, Крипке считает, что это все еще смешно. А по мне так – уже приелось.
Братья видят Санта-Клауса, сидящего возле домика и фотографирующегося с детишками.
Кто смотрел фильм «Плохой Санта»? Так вот, нечто похожее:  весьма помятого вида мужичок сидит на стуле с хмурым, я бы даже сказала,  злым выражением лица, усаживает к себе на колени детишек и смотрит на них так, словно готов их вот-вот сожрать. Всем своим видом он показывает неприязнь ко всему живому.
Затем «Санта» встает со своего стула и уходит. При этом он хромает. А когда он проходит мимо братьев, то Дин улавливает запах карамели.
- Да мало ли кто хромает, Дин? – Сэм недоверчиво смотрит вслед «Санте».
- Ты ещё скажи, что не чувствуешь это, - возбужденно шепчет ему Дин. - Это были конфеты, старик!
- Это был сидр, я думаю. Должно быть.
- Может быть. Рискнём?

И вот братья уже дежурят в Импале возле вагончика, в котором живет «Санта». Ночь. Дин снова заводит  разговор о Рождестве.
- Почему ты ненавидишь Рождество?
-Дин... – устало вздыхает Сэм
-Я имею в виду, я согласен... – Дин старается вселить в брата побольше оптимизма. - У нас было несколько неудачных праздников, когда мы были детьми.
-Неудачных? – насмешливо приподнимает брови Сэм.
- Но это было тогда. В этом году всё будет отлично.
- Знаешь, Дин, если ты хочешь Рождество -  вперёд, только не втягивай в это дело меня.
- О, да, это будет великолепно -  я сам с собой готовлю клюквенный молд, - с едва скрываемым разочарованием отворачивается от него Дин.
Вдруг в ночи со стороны вагончика раздается громкий женский крик. Братья мгновенно выскакивают из машины и направляются к вагончику. Ворвавшись внутрь, они обнаруживают громко работающий телевизор и полуживого «Санту». Полуживой он от количества выпитого спиртного и выкуренного наркотического – в руках «Санты» мы видим бутылку виски и колбу, напоминающую кальян. Как говорится, «упс!».
На резонный вопрос «Санты»: «Какого хрена вы тут делаете?» братья даже не нашли что  сказать. Но чтобы хоть как-то оправдать свое появление Дин вдруг затягивает какой-то Рождественский гимн. Помните, как он однажды напевал в машине «Can't Fight This Feeling»  группы Reo Speedwagon из эпизода 2.05 «Саймон говорит»? Так вот, ничего общего: у Дина вдруг резко куда-то подевались слух и голос. Рождественская песнь больше походила на похоронный марш. Причем,  положение усугубилось, когда к нему на выручку пришел Сэм и начал подпевать брату…
В общем, поняв, что они прокололись с «Сантой», братья допевают с горем пополам гимн и быстро ретируются, оставив «Санту» корчиться от смеха.

А тем временем нам показывают еще один дом, в котором происходит очередное похищение.
Ночью маленький мальчик слышит странный звук, доносящийся с крыши. Он спускается на первый этаж, туда, где стоит большая красивая елка. Вдруг прямо из дымохода в комнату спускается «кто-то». Мы не видим его целиком, только отдельные части: ноги, одетые в кроваво-красного цвета кожаные штаны и обутые в высокие сапоги; затем мы видим его плечи и спину в кожаном кровавом плаще. Слышится зловещее урчание и тяжелое дыхание монстра. Мальчик в испуге столбенеет, глядя на монстра широко распахнутыми глазами. А тот проходит мимо него, поднимается на второй этаж в спальню родителей. Мы слышим испуганный крик матери, затем глухой удар и звук падающего тела. Через минуту монстр появляется вновь. На этот раз он волочет по полу кожаный мешок, из которого доносятся приглушенные крики отца – ему явно заткнули рот кляпом. Мужчина внутри мешка извивается, пытаясь высвободиться, но тщетно. Монстр проходит мимо остолбеневшего мальчика, затем мы слышим неприятный звук, словно кому-то свернули шею или пробили череп. И крики отца сразу прекращаются. Монстр останавливается напротив ребенка, приближается к нему. Мальчик, замерев, перестает дышать, в ужасе глядя на жуткое существо перед собой. Монстр протягивает руку… и берет с полочки позади мальчика печенье. Затем он, как ни в чем не бывало, удаляется, не забыв прихватить с собой мешок, в котором лежит отец ребенка…
(Мне вот чисто по-человечески интересно: а что потом стало с этим мальчиком? Думаю, что он до конца жизни будет ненавидеть Рождество и работать на психотерапевтов).


На следующий день Дин и Сэм уже «допрашивают» мать ребенка, изображая агентов ФБР. Сэм обращает внимание на Рождественский венок, висящий над камином, и вспоминает, что точно такой же они уже видели -  в доме Уолшей.
Братья звонят Бобби, который сообщает им что, во-первых, они слабоумные, если всерьез работали над версией с анти-Клаусом. А во-вторых, в венках, которые были в домах обоих жертв присутствует такое растение, как лобазник. Это довольно редкое растение и его используют в некоторых языческих ритуалах, например для привлечения языческих богов. Таким образом, братья понимают, что имеют дело с языческим Богом Зимнего Солнцестояния, который дарует хорошую погоду, мягкий климат в обмен на человеческие жертвы. (что-то напоминает «Пугало»). Лобазник служит «маяком» для этого Бога – так он находит своих жертв. Остается только выяснить, кто в этом городе делает венки с лобазником, привлекая Бога Зимнего Солнцестояния.
Братья отправляются в местный магазинчик сувениров и выясняют, что некая Мэдж Карриган безвозмездно пожертвовала несколько венков с лобазником, которые она сама сделала. Сейчас все венки уже проданы.

Братья возвращаются в мотель, где между ними происходит довольно душещипательный диалог. В очередной раз Дин заговорил о том, чтобы отпраздновать Рождество.
- Я никак не возьму в толк,  – внимательно смотрит на брата Сэм. – Ты годами не вспоминал о Рождестве.
- Ну, да, - кивает Дин, опуская голову. – Это мой последний год.
Долгая пауза, во время которой оба сидят, понурив голову, в глазах блестят слезы.
- Я знаю, - наконец, тихо отвечает Сэм. - Поэтому я не могу.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я не могу просто сидеть, пить яичный ликер, притворяться, что все хорошо, когда я знаю, что к следующему Рождеству ты будешь мертв. Просто не могу.
Видно, что Дин хочет что-то сказать, но не говорит, а только   кивает, опустив голову. Братья сидят в молчании…


И мы плавно перемещаемся в 1991 год. Все тот же грязный номер в мотеле. Мы помним, что двенадцатилетний Дин оставил Сэмми одного. Теперь мы видим, как он возвращается с небольшим бумажным пакетом с едой.
Но пока Дин отсутствовал, Сэм не терял времени даром – он нашел у Дина под подушкой пистолет. А еще он нашел дневник отца. Тот самый. А это значит, что, наконец, пришла пора рассказать малышу Сэмми всю правду – скрывать больше не было смысла.  Новость о существовании монстров Сэм воспринял весьма спокойно.
И вот она, безграничная любовь и преданность Дина отцу:
- Для начала ты должен знать, что у нас самый лучший папа в мире. Он супергерой, - с этих слов Дин начинает свой рассказ.
- Правда? – широко распахнутыми глазами смотрит на него Сэмми.
- Да. Монстры существуют. И папа сражается с ними…
В общем,  весь их разговор пронизан восхищением Джоном  на фоне рассказов о монстрах. И о Мэри. И снова обещание Дина, что папа обязательно вернется к Рождеству. Но Сэмми почему-то не верит – он лишь грустно усмехается сквозь слезы, закусив губу.
Затем он ложится спать, отвернувшись от брата. Его плечи вздрагивают от рыданий  - маленький Сэм еще не умеет держать себя в руках.  А Дин успокаивает его, как может:
- Когда проснешься, все станет лучше. Вот увидишь.
Но по взгляду маленького Дина понятно  -  он сомневается, что все станет лучше. И тогда он твердо добавляет:
- Обещаю.
И, похоже, это придает ему сил и уверенности. Теперь он не вправе сомневаться, ведь он дал обещание брату…


Мы возвращается в наше время. Братья отправляются в дом Мэдж Карриган,  знакомятся с ней и с ее мужем Эдвардом. Это такая сладкая парочка, что просто становится приторно. Сама улыбчивость и доброжелательность.
Мэдж сообщает, что это именно она делает эти замечательные венки с лобазником.
Парни возвращаются в мотель, находят информацию о супругах Карриган – оказывается, за ними кое-что тянется. Год назад они жили в Сиэттле и там были случаи бесследного исчезновения людей (вспомним начало этого эпизода и дедушку с внуком). Так что эта сладкая парочка и есть те, за кем охотятся братья. А убить их можно колом из вечнозеленого дерева. Елка вполне подойдет для этих целей…

Ночью братья снова отправляются в дом супругов Карриган. Они незаметно проникают в дом, держа наготове колья. Дом похож на сувенирную лавку: каждый сантиметр пространства заставлен всяческими украшениями, гирляндами, мирушрой, ангелочками и прочими милыми Рождественскими безделушками. Братья   спускаются в подвал и видят там зрелище, резко контрастирующее с предыдущим: никакой Рождественской хрени, много крови на полу и стенах, куски мяса по всему подвалу, обглоданные человеческие кости, окровавленные кожаные мешки, подвешенные к потолку на цепях, а так же весь уделанный кровью столярный станок – на нем, видимо, супруги разделывали человеческие тела. Увлекшись осмотром места преступления, братья не замечают Мэдж и Эдварда, которые подкрадываются к ним сзади и с доброжелательными улыбками на лицах вырубают их ударами по голове. При этом милая и слабая на вид Мэдж демонстрирует недюжинную силу и ловкость.

Парни приходят в сознание и обнаруживают себя привязанными к стульям, сидящими спиной друг у другу. А вокруг них уже хлопочут супруги Карриган. По ходу беседы выясняется, что они и есть пара языческих Богов, которые были вынуждены пасть столь низко, что приходится самим искать себе жертв. С приходом Христианства их перестали чтить и совсем забыли. Теперь они притворяются добропорядочными гражданами, ведут унизительный для них образ жизни. Но обойтись без жертвоприношений они не могут. А, поскольку, жертв теперь им никто на блюдечке не приносит, то им приходится делать это самим. Но они не наглеют:  всего несколько жертв один раз в год под Рождество -  разве это столь ужасно?
Однако братья так и не смогли проникнуться к этой милой супружеской паре симпатией и пониманием. На что Карриганы с прискорбием вынуждены были сообщить, что  у них сегодня на ужин будут братья-охотники в собственном соку.

А дальше последовала сцена, смотреть на которую без содрогания просто невозможно. Я два раза пересматривала эпизод и оба раза отворачивалась от экрана. Честно, я так и не видела всех деталей, но могу их себе хорошо представить.
Итак, уютно расположившись на кухне, супруги Карриган начинают приготовления к ритуалу. Для этого им необходимы кое-какие ингредиенты, а именно:
1)   Человеческая кровь. Эдвард взял огромный тесак и сделал надрез на руке Сэма. Надо было видеть, с какой доброжелательной улыбкой он это делал. И как реагировал на это Дин. Потом Мэдж подобралась к Дину.
- Будет немножко щипать, дорогой, - сочувственно вздыхает она, проводя лезвием ножа по руке Дина.
- Сука! – выкрикивает Дин, морщась от боли.
- О, высшие силы! – тоном строгой мамочки восклицает Мэдж, нахмурив брови. – Кто-то должен монетку за нехорошее слово! Знаешь, что я говорю, когда хочу выругаться? «Вздор».
- Попробую запомнить, - со злой иронией заверяет ее Дин.

2)   Человеческий ноготь. А вот здесь начинается самое веселье. Эдвард, взяв устрашающего вида щипцы, подходит к Сэму. Рассуждая на ходу о том, что они с Мэдж на самом деле белые и пушистые, он с невинным выражением на лице начинает вырывать у Сэма ноготь на указательном пальце. Гестапо отдыхает. Никогда не забуду крик Сэма. Он не был слишком громким и протяжным – Сэм, как мог, держался, сжав зубы так, что побелели скулы. Но именно от этого полу-крика–полу-стона у меня мурашки по спине пробежали. Да и выражение лица Дина при этом я тоже буду долго помнить. Конечно же он предпочел бы сам отдать этим маньякам все свои ногти, лишь бы они не трогали Сэма, не причинял ему такую страшную боль.

3)   Человеческий зуб. Вот еще одна «веселуха». Эдвард опять берет щипцы и на этот раз подходит к Дину.
- С Рождеством, Сэм,  - тяжело дыша, оборачивается Дин на брата.
- Открой ротик и скажи «а», - Эдвард, не слишком церемонясь, разжимает Дину рот и засовывает туда щипцы, ухватив его за зуб. 
Дин зажмуривается. Но едва только Эдвард собирается выдернуть ему зуб, как в доме раздается звук дверного звонка – кто-то весьма вовремя пришел навестить Карриганов.
Все замирают на несколько секунд: Сэм, напряжено повернув голову к брату, Эдвард, держа щипцы во рту Дина, Мэдж, вопросительно глядя на мужа, Дин с раскрытым ртом.
- Может, кто-нибудь откроет? -  говорит Дин, причем он пытается это делать с щипцами во рту. – Вы должны открыть.

Ничего не поделаешь, приходится Карриганам идти приветствовать радушную соседку, которая пришла поздравить их с Рождеством и принесла тортик собственного приготовления. Пока они там любезничают с соседкой, братья Винчестер не теряют времени даром и освобождаются от веревок.
Вернувшись на кухню, Карриганы обнаруживают пропажу. Братья баррикадируют двери, но супругам удается вырваться. Как мы помним, убить языческих Богов Зимнего Солнцестояния можно только колом из вечнозеленого дерева. А, поскольку, приготовленные заранее колья из ели остались в подвале, то братьям приходится импровизировать на ходу. Они валят на пол  прекрасную Рождественскую елку, установленную в гостиной Карриганов, отламывают пару хороших веток и, когда боги-маньяки врываются в гостиную, убивают их, пронзив им грудь этими  ветками. Пришлось, конечно, повозиться, поскольку Боги не собирались сдаваться без боя…

- С Рождеством,  - тяжело дыша и едва держась на ногах после борьбы, говорит, усмехаясь, Сэм.
Дин  с вымученной усмешкой кивает, и, покачиваясь, подходит к распростертым на полу телам Карриганов. Из груди Эдварда торчит  еловая ветка, на которой висит синий Рождественский шарик…

И снова оказываемся в 1991 году. За окном номера мотеля идет снег.  Сэмми, наконец, уснул. Кровать Дина пуста. Но вот загорается настольная лампа и к кровати Сэма подходит Дин. Он будит брата.
- Сэм, проснись… Папа приходил, смотри, что он принес, - Дин кивает на стоящую в углу жиденькую елочку, украшенную гирляндой.
- Папа приходил? – недоверчиво смотрит на брата Сэмми.
На вопрос, почему папа не разбудил его, Дин соврал, что он пытался, но Сэм слишком крепко спал. Под елкой лежит пара коробок с подарками. Сэмми радостно вскрывает их. В одном из них оказывается Сапфировая Барби, а в другом какая-то очередная девчачья хренотень.
Сэм уже не маленький, он прекрасно понял, что отец не приходил.
- Где ты взял это барахло, Дин?
И Дин  сознается, что стащил это из какого-то дома выше по улице.
- Клянусь, я не знал, что это девчачьи подарки, - виновато улыбается он. – Клянусь, папа пришел бы, если бы смог.
- Если он еще жив, - совсем по-взрослому горько усмехается Сэмми.
-Конечно, он жив. Это же папа, - без тени сомнения заверяет его Дин.
Вдруг Сэм лезет в карман своей куртки, лежащей здесь же, на диване, и достает маленький сверток.
- На, возьми, - протягивает он пакетик брату.
- Нет, - мотает головой Дин, - это же для папы.
- Папа мне солгал. Я хочу, чтобы это было у тебя.
- Уверен? – недоверчиво косится на пакет Дин.
- Уверен, - твердо кивает Сэмми.
Дин разворачивает газету и видит там амулет. Из желтого металла в виде рогатой рожицы восточного божка на черном шнурке. Да, этот тот самый амулет, загадочное происхождение и назначение которого не давало нам покоя все два с половиной сезона. Тот самый амулет, который носит Дин не снимая.
Маленький Дин надевает на шею амулет, смотрит на Сэма с благодарностью. Сэм, улыбнувшись, кивает брату…


И вот мы снова в нашем времени. Сэм сидит в номере мотеля с сентиментальной улыбкой на губах, вспоминая далекий 1991 год.
Дверь номера открывается, заходит Дин. На секунду камера задерживает наш взгляд на амулете, висящем у него на груди. Затем мы видим изумленное лицо Дина и вскоре понимаем причину его изумления. В номере стоит Рождественская ель. Да не какая-нибудь ободранная и невзрачная, а вполне даже приличная и даже украшенная. И даже комната слегка приукрашена.
С открытым ртом Дин проходит в номер.
- Что это?
- А ты как думаешь? Это Рождество, - улыбается Сэм.
- Что заставило тебя передумать?
Видно легкое волнение и смущение младшего Винчестера. Чтобы скрыть неловкость Сэм протягивает  брату стаканчик эггнога (это такой Рождественский напиток из взбитых яиц с сахаром, с ромом или вином). Интересуется, не сделать ли его покрепче. Дин пробует, по его  выражению лица понятно, что так  будет в самый раз: кажется, Сэм не пожалел рома.
- Отлично, - посмеивается Сэм. – Садись, будем праздновать или как там это называется.
Они усаживаются на диван. Затем начинается обмен подарками. Дин протягивает Сэму два всертка.
- Где ты это взял, - с легким подозрением интересуется Сэм.
- Секрет фирмы,  стягивая с себя кутку, отшучивается Дин, но под вопросительным взглядом брата сдается. – На заправке, вниз по улице.
Сэм смеется.
- У великих людей мысли сходятся, Дин.
- Серьезно?
- Это тебе, - протягивает Сэм два свертка брату.
Сэм разворачивает свои подарки и обнаруживает два порножурнала и крем для бритья, что искренне его развеселило.
Дин, в свою очередь, достает из своих свертков бутылку машинного масла и шоколадный батончик.
- Ты посмотри! Топливо для меня и топливо для моей детки, - с улыбкой говорит он, а потом вдруг опускает взгляд и чуть сникшим голосом добавляет. – Это супер. Спасибо.
Затем он снова бодро улыбается, протягивает Сэму стаканчик эггнога.
- С Рождеством, брат.
По-моему, впервые Дин обратился к Сэму «брат». Честно, это было так трогательно и чертовски грустно.

Я ловила себя на мысли, когда смотрела эту финальную сцену, что они оба испытывают неловкость и смущение. Небольшая натянутость во всем этом  присутствует, несомненно. Наверное, это правильно, так и должно было быть. Наоборот, если бы они вели себя празднично-раскованно, непринужденно поздравлял бы друг друга – это было бы фальшиво. Они должны были испытывать этот дискомфорт. Во-первых, просто потому, что не слишком часто им приходилось праздновать подобные праздники. А во-вторых, как ни крути, но ведь это последнее Рождество Дина. Во всяком случае,  предполагается, что братья именно так и думают. Хотя мы-то с вами знаем, что сделка будет расторгнута и Дин будет продолжать жить и уж тогда-то следующее Рождество они отпразднуют по полной! Но, поскольку мы принимаем правила игры и делаем вид, что это Рождество для Дина действительно  последнее, то смотреть на мучения братьев становится  все трудней.
Единственное,  что выглядит естественным во всей этой сцене – это  слезы, которые они старательно прячут, поздравляя друг друга.

Несколько минут они сидят, молча  потягивая эггног, отводя друг от друга взгляды. Вот Сэм хочет что-то сказать.
- Эй, Дин…
Но смолкает, глядя на брата. Они обмениваются взглядами и все понимают без слов. Дин, улыбаясь лишь краешком губ, кивает. Сэм тихонько кивает в ответ, тоже силится выдавить из себя улыбку.
- Хочешь посмотреть игру? – наконец, спрашивает он.
Да, это хороший повод не говорить о наболевшем хотя бы в эту Рождественскую ночь.

Сэм включает телевизор, идет бейсбол. Они сидят, откинувшись на спинку дивана, попивают эггног, усмехаются, переглядываясь. Кажется, плохие мысли потихоньку покидают их. Ну, хотя бы на время.
Камера показывает нам окно снаружи мотеля: Дин и Сэм перед телевизором.  На улице порошит небольшой снежок. Вот камера начинает потихоньку отъезжать назад, удаляясь от окна, расширяя панораму,  и мы видим Импалу, стоящую здесь же, под окном. В ее присыпанном снегом капоте отражаются разноцветные огоньки гирлянды, которой украшена стена мотеля. Машина  тоже выглядит празднично.
Дин, Сэм, Импала.  Рождество ведь семейный праздник.

Навигация

[0] Главная страница сообщений

[*] Предыдущая страница

Перейти к полной версии